Т а л а н о в. Это кого же убедить?.. Шпурре, дьявола или самый Архангельский собор?

Ф а ю н и н (почти по-детски). Нет, а этого самого Андрея.

Т а л а н о в. На площадь, что ли, выйти и кричать, пока не услышит?

Ф а ю н и н. Разве так дозовешься!.. А вы черканите ему письмишечко, чтоб пришел по срочному делу. Кокорышкин так полагает, что адресок его вам непременно известен. Вот и повидаетесь.

Он ласково поглаживает рукав Таланова. Тот поднялся, шумно отставив стул.

Т а л а н о в. И опять не туда вы забрели, Фаюнин. В должности этой я никогда еще не состоял.

Ф а ю н и н (тоже встав). Это... в какой должности?

Т а л а н о в. А вот в должности палача. Не справиться мне, силы не те. Тут, знаете, и веревку надо намылить и труп на плече оттащить...

Ф а ю н и н. Жаль, жаль! Боюсь... больно Кокорышкин кругом вьется. С Мосальским снюхается, из зубов кусок вырвут... (С надеждой.) Ведь не к спеху, можно и завтра, а?

С перепуганным видом А н и с к а влетает из прихожей.

Ну, что там?

А н и с к а. Енерал приехал! (Пометавшись, она потом незаметно прячется за портьерку.)

Фаюнин выглянул в окно.

Ф а ю н и н. Хватайтесь за свое счастье, Иван Тихонович. Сам Виббель прикатил. (Он заранее замирает в полупоклоне.)

Входит М о с а л ь с к и й, из эмигрантского поколенья, в русском, видимо отцовском, башлыке и дубленом командирском полушубке. Он пропускает вперед

похрамывающего адъютанта Кунца, белобрысого, как дым.

К у н ц. Achtung!*.

_______________

* Смирно!

Затем, потирая подмерзшие уши, появляется В и б б е л ь, высокий пожилой

офицер в шинели. Фаюнин устремляется навстречу.

Ф а ю н и н (скороговоркой). Рад приветствовать в собственном доме, где познал жизнь и сам родил сына моего, павшего в беззаветном бою с коммунизмом. Фаюнин... градский голова. Фаюнин.