А н н а Н и к о л а е в н а. Давно приехал-то?

О л ь г а. Я не подошла, я из ворот смотрела. Потом домой кинулась предупредить.

А н н а Н и к о л а е в н а. Что же мы стоим здесь... Демидьевна, Демидьевна!

Д е м и д ь е в н а вбежала.

Демидьевна, Федя приехал. Собирай на стол, да настоечки достань из буфета. Уж, верно, выпьет с холоду-то. Дайте мне надеть что-нибудь, я сбегаю. А то закатится опять на тыщу лет...

Д е м и д ь е в н а. Коротка у тебя память на сыновнюю обиду, Анна Николаевна.

О л ь г а (за руки удержав мать). Никуда ты не побежишь. Мы предупреждали его об этой женщине. Он сам ушел от нас, пусть сам и вернется. (Слушая тишину.) Кто-то у нас в чулане ходит.

Они прислушиваются. Жестяной дребезжащий звук.

Корыто плечом задел. Верно, больной к отцу, впотьмах заблудился.

Д е м и д ь е в н а (шагнув к прихожей). Опять двери у нас не заперты.

А н н а Н и к о л а е в н а. Ступай, я запру.

Она выходит, и тотчас же слышен слабый стонущий вскрик. Так может только мать. Затем раздается снисходительный мужской басок: "Ладно, перестань,

мать. Руки-ноги на местах, голова под мышкой, все в порядке!"

Д е м и д ь е в н а. Дождалася мать своего праздничка.

На пороге м а т ь и с ы н: такая маленькая сейчас, она придерживает его локоть - тому это явно неприятно. Федор - высокий, с большим, как у отца, лбом; настороженная дерзость посверкивает в глубоко запавших глазах. К нему не идут эти франтовские, ниточкой, усики. Кожаное пальто отвердело от времени, плечо испачкано мелом, сапоги в грязи. В зубах дымится папироска.

Ф е д о р (избавившись от цепких рук матери). Здравствуй, сестра. Руку-то не побрезгуешь протянуть?

О л ь г а (неуверенно двинувшись к нему). Федор! Федька, милый...

Смущенный ее порывом, он отступил.

Ф е д о р. Я, знаешь, простудился... в дороге. Не торопись.

И вдруг яростный приступ кашля потряс его. Папироска выпала на пол. Ольга растерянно подняла ее в пепельницу. Он приложил ко рту платок, потом