Но Зайцев, увлеченный открывшимися перед ним возможностями, даже не услышал этой негромкой просьбы. Сорвавшись с места, он помчался в свои следственные коридоры отдавать приказы, составлять планы перехвата и производить другие важные следственные мероприятия.
– Ну-ну, – сказал, глядя ему вслед, Ваня и тяжелой неторопливой походкой направился к железным гаражам, между которыми он и втиснул свой тюфяк, подобранный как-то у мусорных ящиков.
На следующее утро капитан Зайцев примчался во двор, не скрывая своего нетерпения. Он тут же бросился к гаражам, но в знакомой щели бомжа не было. В беспомощности оглянулся по сторонам – старушки были на месте, у песочницы.
– Где Ваня? – спросил он, подходя.
– Ваня? – удивились старушки.
– Ну, бомж! Бомжара ваш родной! Где он?
– Неужто натворил чего? – опасливо спросила старушка побойчее.
– Пока нет, только собирается. Так где же он?
– Может, в подвале?
– А как попасть в подвал?
– Это только Ваня знает, – рассудительно заметила старушка. – У него туда свой ход, свой выход… Вряд ли кто вам подскажет. Дожидаться надо.
Бомжа Ваню Зайцев нашел возле продуктового магазина. Тот сидел в сторонке на траве, не решаясь расположиться на скамейке, будто заранее признав, что скамейка не для него – скамейка для людей порядочных и законопослушных. Ваня пил молоко из надорванного пакета и закусывал булкой, отрывая от нее ломти и не торопясь отправляя их в рот.
– А, капитан! – сказал он улыбчиво, – Присаживайся! – И гостеприимно похлопал ладошкой по траве.
Зайцеву ничего не оставалось, как присесть радом.
– Как успехи? – спросил Ваня. – Поймал?
– Кого?
– Убийцу.
– Нет. – Зайцев помолчал. – А ведь ты не все мне вчера сказал.
– Ты так торопился, капитан… Угощайся. – Бомж протянул Зайцеву пакет с надорванным уголком.
– Спасибо. Сыт.