И как характерно, что сразу же, на третий день пребывания в новой должности Григорий Яковлевич попросил у вдовы писателя рукопись его последней, семнадцать лет остававшейся под цензурным спудом поэмы "По праву памяти" и вскоре напечатал ее.

Не знаю, стоит ли перечислять другие произведения, которым Бакланов тоже открыл дорогу к читателям, называть авторов, которых в прежнем "Знамени", как говорится, и на порог не пускали. Упомяну лишь одного из них - кстати, тоже былого питомца Литинститута - увы, ныне покойного Владимира Корнилова, потому что в опубликованном тогда в "Знамени" его стихотворении прозвучало тревожное предостережение о тех волчьих ямах на якобы триумфальном пути к свободе, с которыми новому главному редактору вскоре привелось иметь дело:

Океаны здесь пота,

Гималаи труда!

Да она несвободы

Тяжелее куда.

"Свобода"

И можно только поражаться тому, как умело миновал Бакланов многие опаснейшие мели и рифы, поджидавшие в открытом рыночном море.

Он и здесь выстоял, сохранил свой журнальный корабль на плаву, прежде чем уступить место у руля молодому преемнику и, думаю, с немалым облегчением сменить важный редакторский стол на обычный, простой, письменный.

Пусть же ему и на этой "позиции" еще долго и славно воюется-работается!



8 из 8