Мы прошли через дворик, вымощенный плитками и уставленный пальмами в кадках, и поднялись по лестнице в солярий, по краю которого стояли кабинки для переодевания. Я увидел горы, загораживающие город от пустыни, расположенной на северо-востоке от него, и океан, волны которого поблескивали, как чешуя огромной синей рыбы. Вода в бассейне, расположенном с подветренной стороны, была прозрачна и спокойна.

Адмирал Тернер в шортах и майке принимал солнечные ванны, сидя в парусиновом шезлонге. Увидев нас, он встал. Это был крупный старик. От солнца и морских ветров кожа на его лице приобрела красноватый оттенок и высохла, у глаз прорезались морщины. Но не было ничего старческого в его голосе. В нем все еще слышались командные нотки.

— В чем дело, Элис? Я думал, ты на работе.

— Мы пришли сюда, чтобы спросить кое о чем, адмирал. — Силлимен заколебался и кашлянул в руку. Он посмотрел на Элис.

— Говорите. Спрашивайте. Почему вы все такие испуганные?

Силлимен, наконец, заставил себя заговорить.

— Вы не унесли домой прошлой ночью картину Шардена?

— Нет. Она исчезла?

— Ее нет в галерее, — ответила ему Элис. Девушка чувствовала себя неуверенно. Казалось, она немного боялась отца. — Мы подумали, что ты мог взять ее домой.

— Я? Взять домой? Но это абсурд! Полнейший абсурд и нелепость! — Его короткие седые волосы поднялись дыбом. — Когда картина исчезла?

— Мы не знаем. Утром мы открыли галерею, но ее уже не было...

— Черт возьми! Что происходит? — Он уставился на нее, потом на меня. Его синие круглые глаза смотрели на нас, как два пистолетных дула. — А вы-то кто, черт вас возьми?

Он был всего-навсего адмиралом в отставке, а я покинул армию уже несколько лет назад, но тем не менее почувствовал себя не в своей тарелке.

— Это друг Хью, папа. Мистер Арчер.

Он не протянул мне руки. Я отвернулся. У бассейна на десятифутовой вышке стояла женщина в белом купальном костюме. Она сделала три быстрых шага и прыгнула в воду. Тело ее, согнувшись, повисло в воздухе, выпрямилось и вошло в воду, как нож в масло, без всплеска и брызг.