— А где Хью? — спросил адмирал раздраженно. — Если это случилось по его небрежности, я убью этого ублюдка.

— Папа!

— Что папа? Где он, Элис? Если кто и знает это, так это ты.

— Я не знаю, папа. — И она добавила очень тихо: — Он не ночевал дома.

— Да? — Старик внезапно сел, как будто ноги у него подкосились под тяжестью нахлынувших чувств. — Он не говорил мне, что собирается уйти.

Женщина в белом купальнике поднялась по ступенькам и подошла к нему сзади.

— Кто ушел? — спросила она.

Адмирал повернул голову и посмотрел на нее. Это стоило сделать, хотя ей было уже за тридцать — загорелое тело, великолепная фигура, почему-то показавшаяся мне знакомой. Где-то я уже видел эти изящные округлости... Силлимен представил женщину как супругу адмирала. Когда она сняла резиновую шапочку, ее рыжие волосы вспыхнули небольшим пожаром.

— Послушай, что они рассказывают мне, Сара. Похищен мой Шарден.

— Какой?

— У меня только один Шарден. «Яблоко на столе».

Она повернулась к Силлимену. Движения у нее были быстрыми, как у кошки.

— Картина застрахована?

— На двадцать пять тысяч долларов. Но картина бесценна.

— А кто еще пропал?

— Хью, — ответила Элис. — Конечно, это не имеет ничего общего с пропажей картины.

— Ты уверена? — Она обернулась к мужу. — Хью был в галерее, когда ты зашел туда вчера вечером. Ты сам говорил мне об этом. И помнишь, он ведь хотел купить у тебя Шардена?

— Не верю этому. У него нет денег, — сказала Элис ровным голосом.

— Я прекрасно знаю, что у него нет денег. Но он действовал от чьего-то имени. Ведь так, Джонстон?

— Да, — согласился с ней старик. — Он не сказал мне, кто именно хочет купить картину, поэтому я и не стал его даже слушать. Тем не менее, я считаю, что глупо делать какие-то выводы в отношении Хью. Мы уходили вместе из галереи, и картина висела на своем месте.