– До сих пор вы ничего еще не говорили о королеве! – воскликнул Ник Картер, – между тем, о ней мне тоже желательно иметь наиподробнейшие сведения!

– В течение многих лет, – продолжал генерал, – у меня находился ключ от дворцового сада, доступ в который, таким образом, мне всегда был открыт. При помощи этого ключа я прошел в сад, между двумя и тремя часами дня, зная, что король в это время совершает прогулку. Я незаметно проскользнул до той скамьи, на которую обыкновенно садился король и стал ждать его прихода. На этот раз он явился почти на целый час позже обыкновенного. Когда он был на расстоянии трех шагов от меня, я выступил вперед и упал перед ним на колени.

– Позвольте! Сначала скажите, как вел себя король, когда увидел вас?

– Он, по-видимому, очень испугался, – ответил генерал, – как будто опасаясь, что я собираюсь совершить на него покушение, он быстро отступил назад и крикнул своей свите несколько слов, которых я, однако, не разобрал, так как слишком сильно волновался. А я дрожащим голосом проговорил: "Чем провинился я, ваше величество, чем навлек на себя немилость своего государя?" Он махнул рукою и приказал мне уйти. Но я не повиновался, а стал просить и умолять. Наконец, он хлопнул в ладоши и подозвал телохранителей. На меня набросились четыре гвардейца и...

– Виноват, – прервал его Ник Картер, – знаете ли вы этих гвардейцев в лицо? По крайней мере, одного или двух, если не всех четырех?

– Нет! То были понтеведринцы! Гвардия из понтеведринцев представляла собой нововведение, против которого я восставал. Но, несмотря на это, она окончательно сменила прежнюю гвардию, состоявшую из уроженцев родной страны.

– Продолжайте! Что было дальше?

– Меня подхватили и подняли на ноги! С громадным трудом я сдержался, чтобы не выйти из себя в присутствии особы короля, а когда меня уводили, я слышал, как король крикнул гвардейцам: "Проводите его к генералу Фернандо и передайте ему, чтобы он раз и навсегда избавил меня от необходимости встречаться с этим человеком!" Затем он громко расхохотался, так же как и тогда, когда меня схватили гвардейцы.