В то время у нее жила Лада, Ладочка, Ладушка - ласковое и обаятельное создание, состоящее из сплошных кругов: круглое личико, круглые глазки, круглые ушки, круглый ротик и даже кудряшки над круглым лобиком были круглыми. Это умиляло само по себе, но на третий день их совместного житья Антонина умилилась беспредельно.

- Можно, я буду называть вас мамой?

Ладочка была из маленького районного городка, а мечтала работать здесь, в областном. Она часто говорила о своей будущей работе, о взаимоотношениях с учениками ("Мы, конечно же, будем друзьями, но я сразу покажу характер. Верно, мамочка?..."); о будущих сочинениях ("Я не хочу казенщины: образ Татьяны... и так далее. Я хочу, например, такую тему: женщины в творчестве и жизни Александра Блока. Правильно, мамочка?.."); и даже о будущих сослуживцах ("Из всех коллективов учительский мне представляется самым нравственным. Я права, мамочка?.."). Ах, как была счастлива "мамочка"! Ее никто никогда так не называл и - она знала - никогда так не назовет. Нет, нет, все предыдущие ее девочки были прекрасными, они давали столь необходимую ей возможность заботиться о себе, но ни к кому она не относилась так, как к упругой, кругленькой, вкусненькой, как пампушка, Ладушке. Лада умудрилась растревожить не только ее материнский инстинкт, но и материнское чувство: Антонина Федоровна Иваньшина впервые в жизни познала материнскую любовь.

- Ладушка, хочешь работать в моей школе? - К тому времени Иваньшина стала директрисой, и выражение "моя школа" звучало вполне уместно.- У нас хороший коллектив, опытные педагоги.

- Мамочка, я не смею сказать "хочу". Я могу только мечтать о таком счастье.

- Без прописки тебя могут не оставить, даже если я буду ходатайствовать в гороно.

- Я ни о чем не прошу...

- Я знаю, Ладушка, знаю, доченька моя. Надеюсь, мне не откажут, если я лично попрошу для тебя постоянную прописку.

- Мамочка, зачем эти хлопоты? Я поеду, куда направят. В конце концов я комсомолка, и это мой долг.