- И ты оставишь меня?

- Мамочка! - Ладочка повисла на шее, расцеловала.- Ты моя родная. Самая родная, прости, но это вырвалось совершенно инстинктивно.

- Говори мне так всегда. Мне приятно.

- Мамочка моя!..

Таяло, млело, умилялось сердце командира стрелковой роты. А после этого разговора по душам Лада стала еще внимательнее и нежнее.

В прописке не отказали. Хотя дали разрешение не сразу и без особой радости.

- В порядке исключения, Антонина Федоровна. Учитывая вашу личную просьбу.

Через пять дней сияющая Лада примчалась из милиции, потрясая паспортом:

- Мамочка, родная моя! Теперь мы навеки вместе, потому что у меня постоянная прописка. Ура, мамочка!..

На радостях купили шампанского и огромный торт. Пили, плакали и мечтали.

- Мамочка, у нас начинается практика. Можно, я буду ходить в твою школу?

- Конечно, доченька. Привыкай, тебе в ней работать.

- Ура! Я буду преподавать литературу в самой лучшей школе города!

Все эти пиры и радости происходили еще при старых соседях. Потом появился Олег Беляков, затеявший неторопливый и основательный ремонт и каждый вечер регулярно приходивший убирать мусор.

А однажды - только маляры закончили работу - в комнату вошла Лада с незнакомым мужчиной лет за тридцать. Названая дочь несла объемистый тюк, а незнакомец - два больших чемодана. Иваньшина сидела у окна - в последнее время она что-то хуже стала видеть - и на руках подшивала своей любимице платье.

- Это мой муж.

- Муж? - улыбнулась Антонина, ожидая неожиданной шутки или какого-нибудь веселого розыгрыша, на которые ее Ладочка была мастерица.

- Паспорт показать, Антонина Федоровна? - Мужчина широко, по-свойски улыбался и вести себя старался тоже по-свойски, но Иваньшина видела, что он изо всех сил пытается преодолеть самого себя.- Комнатка светлая, сухая. Ремонт, конечно, неплохо бы провернуть, потолок побелить.