— С Аргоном мы много нарушителей задержали. Но однажды он нагнал на меня страху...

Александр Николаевич прищурил глаза, вспоминая что-то, хитро улыбнулся. Солдаты нетерпеливо заерзали на стульях, плотнее придвинулись к старшине.

— Гонялись мы за нарушителем всю ночь, — продолжал Смолин. — На рассвете Аргон привел к одинокому сараю в лесу, доверху набитому сеном. Смотрит куда-то под крышу и нетерпеливо повизгивает — там, значит. Подсадил я его, и он тут же исчез на сеновале. Жду минуту. Другую — не возвращается и ничем не дает о себе знать. Зову: «Аргон, Аргон!» — не откликается. Лезу на сеновал. Присветил фонарем. Думаю, ударит нарушитель по руке, черт с ней, с рукой, зато себя выдаст.

А мы знали, что нарушитель был вооружен. Свечу — тихо. Снова зову собаку — не откликается. Как сквозь землю провалилась.

— Может, она там задохнулась в сене-то? — вырвалось у кого-то из слушателей. — У нас в совхозе однажды...

— Подожди, — мягко остановил его Смолин, — слушай,что было дальше. — Возле глаз Александра Николаевича собираются морщинки, глаза весело смеются. — Спускаюсь обратно вниз и беру у офицера Копытова пистолет. Копытов как раз был в ту ночь с нами...

— А что у вас своего пистолета разве не было? — опять послышался нетерпеливый голос.

— Почему, был, — говорит Смолин. — Но с одним пистолетом на такое дело идти опасно, вдруг откажет, тогда что? С двумя надежнее. Ну вот, значит, пистолет Копытова за пазуху, свой — в руке и лезу опять на сеновал. Протиснулся под крышей, присветил фонарем и вижу такую картину: мой Аргон преспокойно сидит на чьей-то спине и добродушно скалит на меня зубы, будто смеется. Подполз я, дернул нарушителя за рукав и говорю ему, чтоб он вылезал отсюда. Полез. Я громко кричу своим вниз, чтобы приняли его там по всем правилам.

Спустя некоторое время, мне отвечают, что оружия при нарушителе не оказалось, надо искать на сеновале. «Ищи!» — говорю Аргону. Он начал обнюхивать сено, разгребает лапами.