Боже, ну зачем уехал, за каким иллюзорным счастьем, для чего? Чтобы попасть в безжалостные челюсти поисков работы, нахождения ее - жалкой, грошовой - и полного ей служения, не дающего даже оглянуться вокруг?

Небоскребы Манхэттена, блеск витрин, мир изобилия, в котором нет только одного - слова "нет", - что это для него? Фон. Привычный фон недоступного музея, где также нет таблички "РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ", но все-таки она есть, есть!

Неужели так было? Неужели когда-то, смотря на сверкающие "кадиллаки" и "линкольны", неспешно катящие из того же спального Бруклина в деловой Манхэттен, он подсчитывал, глядя на них из оконца поезда сабвея: бензин - пятерка, проезд через туннель - пятерка, а уж цена парковки за весь рабочий день едва ли не то, что он за весь этот день зарабатывает...

Затем и сам он сидел за рулем всяких "линкольнов" с телевизорами, барами и даже банями, но толку? До "линкольнов" все равно добирался в вагоне подземки, а за бензин и толлы2 платили хозяева машин...

У аптеки на углу Брайтона он свернул на Оушен-Парк-Вей и прибавил газку. Здесь движение было свободнее, широкая трасса стрелой уходила в сердце Нью-Йорка, к голубеющим в эту утреннюю пору коробкам небоскребов-близнецов центра международной торговли, отчетливо различимых даже из Бруклина.

Поправил заколку на галстуке с крупным, полтора карата, бриллиантом.

К подобным побрякушкам он относился брезгливо, но сегодня предстояла ответственная встреча с арабскими бизнесменами, а они-то побрякушкам внимание уделяют, и скромничать тут - значит проиграть первый раунд. Восток падок на внешние приметы, как богатый, так и нищий. А с мудрым Востоком Фридману попросту не доводилось встречаться. Жизнь его была иной. Собственно, она уже прожита, жизнь... От бедности - к богатству, от мечты об этом "кадиллаке", на котором он сегодня едет - лениво и привычно, до скептических раздумий: купить ли собственный вертолет? Чтобы летать на нем по выходным в казино Трампа "Тадж-Махал" в Атлантик-Сити, а на зимние каникулы куда-нибудь во Флориду...