Автобус подъехал к остановке недалеко от галереи, открывшейся полчаса назад. Джим и Тэнди вошли в близлежащий парк. Они остановились у статуи обнажённой женщины, согнутой в поясе.

Джим шепнул Тэнди на ухо:

– Давай, цыплёнок, поцелуй эту статую в задницу.

Джим…

Давай, давай, цыплёнок.

Нет.

Ты говоришь, что боишься подойти к ягодицам простого мраморного сооружения? – спросил он, как обычно, показывая свой словарный запас.

Пойдём отсюда, Джим, – Тэнди нервно посмотрела вокруг. Некоторые туристы фотографировали статую.

Иди, Тэнди, заставь свой кольцевой мускул работать. Поцелуй клейкий “maximus”!

Тэнди перестала владеть собой.

Я не поцелую у этой статуи то, что ты назвал, неважно, что ты сказал!

За её словами последовала тишина. Тэнди огляделась вокруг. Все пристально смотрели на неё. Джим был в нескольких метрах от неё, делая вид, что вообще её не знает, и едва сдерживался от взрыва хохота.

“ Я спрашивала его, почему он всё время играл роль, – говорит сегодня Тэнди. – Он ответил: “ Ты бы никогда не нашла во мне ничего интересного, если бы я этого не делал””.

Тэнди была не единственным предметом испытаний Джима. Страдали и его учителя особенно простодушная и старомодная учительница биологии весьма почтенного возраста. Джим откровенно хулиганил на её уроках, а однажды во время экзамена он запрыгнул на один из лабораторных столов, широко растопырив руки и привлекая всеобщее внимание.

Мистер Моррисон! – раздался раздражённый голос учительницы. – Что вы делаете?

Я только погнался за пчелой, – сказал Джим, стоя на столе. В классе засмеялись.

Пчела имеет право на то, чтобы её оставили в покое, мистер Моррисон. Пожалуйста, вернитесь на своё место.

Джим спрыгнул на пол и с триумфом отправился на место. В классе воцарилась тишина. Затем Джим снова вскочил на лабораторный стол, прогнал “пчелу” по проходу между рядами парт прочь из комнаты.