- Врачи наладят, - охладил его космонавт. - У нас врачи новую ногу приклепают - и никто не заметит!..

Захар Куприянович поворошился у огня, устроился на чурбаке, широко расставил колени.

- Фартовые вы! - Олег Дмитриевич вопросительно поднял брови. Фартовые, говорю, - уже уверенно продолжал старик. - Вот слетаете туды, ткнул он махорочной цигаркой в небо, - и все вам почести: Героя Звезду, правительство с обниманием навстречу! Ну, само собой, фатера, зарплата хорошая... А если, не дай бог, загинет который - семью в нужде не оставят, всяким довольством наделят...

- Ну, а как же иначе, отец? Что в этом плохого?

- Плохого, конечно, ничего нет. Все очень правильно. На рыск идете... Но вот, Алек Митрич, что я скажу. Ты токо не обижайся, ладно?

- Постараюсь.

- Вот и молодец! Так вот, как на духу ответь ты мне, Алек Митрич: скажем, солдат, обыкновенный солдат, когда из окопу вылазил и в атаку шел... а солдат штука шибко чутливая, и другой раз он твердо знал, что поднялся в последнюю атаку. Но совсем он нетвердо знал - схоронят ли его по обряду христианскому. И еще не знал что с семьей его будет. О почестях, об Герое он и подавно не думал - сполнял свое солдатское дело, как до этого сполнял работу в поле либо на заводе... Так вот скажи ты мне, Алек Митрич, только без лукавства, по совести скажи: кто больше герой - ты или тот бедолага-солдат?

- Тут двух ответов быть не может, отец, - строго произнес космонавт. Как не могло быть ни нас, ни нашей работы, если б не тот русский солдат.

Захар Куприянович глядел на огонь, плотно сомкнув так и не распрямляющиеся губы, и через время перехваченным голосом просипел:

- Спасибо. - Помолчав, он откашлялся и, ровно бы оправдываясь, добавил: - Одно время совсем забывать стали о нашем брате солдате. Вроде бы сполнил он свое дело - и с возу долой! Вроде бы уж и поминать сделалось неловко, что фронтовик ты, окопный страдалец. Награды перестали носить фронтовики, по яшшыкам заперли... Это как пережить нам, войну заломавшим? Это ведь шибко обидно, Алек Митрич, шибко обидно... Вот я и проверил твою совесть, кинул вопросик язвенный. Ты уж не обижайся...