Меня минувшей ночью посетили. Мне снилось: души Ричардом убитых Пришли ко мне, победу возвещая.

Характерно, что леди Анна является своему преступному мужу не с обвинением в убийствах (в том числе и ее самой), как другие духи, но с напоминанием о чем-то более важном — о погубленном сне:

О Ричард, Анна жалкая твоя, Твоя жена, что сна с тобой не знала, Теперь твой сон тревогою волнует. В бою ты вспомни завтра обо мне, Меч вырони, отчайся и умри!

Во сне погибает шотландский король Дункан, зарезанный Макбетом, гламисским и кавдорским таном. После совершенного убийства сам Макбет в ужасе твердит одно и то же:

Почудился мне крик: «Не надо больше спать! Рукой Макбета Зарезан сон!» — Невинный сон, тот сон, Который тихо сматывает нити С клубка забот, хоронит с миром дни, Дает усталым труженикам отдых, Врачующий бальзам больной души, Сон, это чудо матери-природы, Вкуснейшее из блюд в земном пиру… Всюду разносилось: «Не надо больше спать. Гламисский тан Зарезал сон, и больше тан кавдорский Не будет спать, Макбет не будет спать!»

Примечательно также, что не спать — или, точнее, странно спать — обречен не сам Макбет, а его жена. Она бродит, не просыпаясь, по замку, пишет какие-то письма, беспокойно трет руки, бормочет: «Повторяю тебе, Банко похоронили. Он не может выйти из могилы…» Как и леди Анна, леди Макбет, несомненно, видит сны своего мужа.

Встречаются в произведениях Шекспира и другие существенные элементы павичевских тем. Так, в «Гамлете» мы видим бродячий театр, который в буквальном смысле слова привез с собой смерть — смерть Гамлета-старшего. Этот сюжет, без сомнения, коррелирует с аналогичным же сюжетом «Последней любви в Константинополе»: