Отец и возлюбленный создают роковое поле напряжения, в котором гибнет Джульетта.

Столкновение Полония (отца) и Гамлета (возлюбленного) становится смертельным для Офелии.

Однозначно высказывается и Дездемона:

Отец… Вы дали жизнь и воспитанье мне. И жизнь и воспитанье говорят, Что слушаться вас — мой дочерний долг. Но вот мой муж. Как мать моя однажды Сменила долг перед своим отцом На долг пред вами, так и я отныне Послушна мавру, мужу моему.

Однако Шекспиром подчеркивается и обратное влияние дочери на отца, возлюбленной — на любовника. И это влияние — иногда теневое, иногда фоновое, подчас открытое — оказывается для мужчины не менее существенным.

Все человечество для Миранды в «Буре» заменяет ее отец, волшебник Просперо. Но и дочь имеет для отца огромное значение: «Была ты херувимом, меня хранившим, — говорит он дочери, вспоминая перенесенные испытания. — Ты внушила мне мужество противостоять всему, что будет».

В «Буре» представляется немаловажным и то обстоятельство, что король Неаполитанский Алонзо, скорбя по сыну, которого считает погибшим во время бури, ни на миг не забывает и о другой утрате — о дочери, хотя принцесса-то живехонька, она всего лишь выдана замуж в далекий Тунис:

Лучше б никогда Мне дочь не выдавать! В пути обратном Потерян сын. Да и она впридачу: Так от Италии теперь далеко, Что уж не свидеться…

Сходно относится к своей дочери и Перикл, царь Тирский в одноименной странноватой драме Шекспира. Получив ложное известие о гибели своей дочери Марины, Перикл оказывается во власти «смертоносной ночи», и лишь чудом обретенная дочь воскрешает его: он называет ее своей «второй жизнью».