Пятак не успел посмеяться над шуткой, как их окликнули:

— Петя, пусть этот новенький пройдёт, — крикнула откуда-то из глубины администраторша Поля.

— Иди, не тушуйся, — приободрил его Шнуропет и подтолкнул Дёму вперёд.

В комнате, предназначенной, видимо, не только для административной работы, но и для иных целей, о чём говорили большой мягкий диван и бар, заставленный хрусталём и красивыми бутылками, сидел приятный седой мужчина в очках с золотой оправой. На пальце у мужчины благородным светом переливался огромный бриллиант.

«Папа!» — определился Демьян…

— Ну, что у тебя? — спросил мужчина, строго посмотрев на Пятака сквозь стекла очков.

— Я от Лома Барнаулова, Папы степногорского, Демьян Круглов, по кличке Пятак, — сказал Демьян, протягивая Папе сложенный в несколько раз тетрадный листок…

Эдуард Аркадьевич взял бумажку, развернул и принялся читать…

Губы его сперва безмолвно шевелились, но в процессе чтения лицо оживилось, и он принялся бормотать:

— Да уж!.. Да уж… Мы с Ломтём, бывало…

Дочитав, Папа чиркнул зажигалкой и сжёг послание в хрустальной пепельнице.

— Мы с Ломом Барнауловым дали стране угля, — мечтательно протянул Папа и вдруг, махнув все той же красивой администраторше, что маячила в проёме дверей, проговорил:

— А накрой-ка нам с парнишкой столик, Поленька…

— Шашлык будешь? — уже совсем по-свойски спросил Демьяна Эдуард Аркадьевич. — У нас в ресторане отличный шашлык из осетринки делают…

Демьян хотел есть, как сто китайцев, а если бы и не хотел, то понимал, что от такого приглашения отказываться просто неприлично. И он с достоинством кивнул, незаметно сглатывая слюну.

Они перешли в общий зал. Посетителей почти не было. Так, две парочки на заднем плане. Время такое, — ни обед, ни ужин, — час дня!

Посидели, помолчали.

— А ты хоть знаешь, кто такой полковник Сушёный? — усмехнувшись, спросил, наконец, Папа.