Существует несколько версий о том, что произошло далее. Приведу наиболее вероятную: одесский шахматист Я. Вильнер, работавший тогда в ЧК, узнав об аресте Алехина, немедленно телеграфировал об этом в Киев, и оттуда за подписью председателя Всеукраинского ревкома Раковского пришла телеграмма с требованием его освободить. Более того, сразу же после освобождения Алехин был принят на службу в жилотдел Одесского губисполкома. К концу июля Алехин, видимо, заработал достаточно денег, чтобы вернуться в Москву. Несмотря на житейские трудности, московские шахматисты встречались тогда на частной квартире Г. Бермана. Вернувшись, Алехин бывал там почти ежедневно. Там же, после четырехлетнего перерыва, прошел чемпионат Москвы 1919—1920-го годов, а также ряд других турниров. Сказать, что условия игры были исключительно тяжелыми,— значит не сказать ничего. Часто гасло электричество, квартира из-за отсутствия дров не отапливалась. Играли в пальто и валенках, но и это не спасало от холода. Как вспоминал переехавший вместе с правительством из Петрограда в Москву А. Ильин-Женевский, «мерзли носы, руки и в особенности ноги. Думая над ходом, приходилось одновременно ногами под столом вытанцовывать польку-мазурку, чтобы вовсе не окоченеть. Но любовь к шахматам была так велика, что никто не роптал, и все спокойно и с большим удовольствием просиживали целые вечера над шахматными партиями». В чемпионате Москвы первое место занял Алехин, выигравший все партии. Как гроссмейстер, он играл вне конкурса, а чемпионом стал занявший второе место Н. Греков.

Первые шаги

В начале 1920 года Александр Ильин-Женевский, известный шахматист еще со времен его дореволюционной эмиграции в Швейцарии, начал работать в Главном управлении всевобуча (то есть всеобщего военного обучения) и вскоре был назначен комиссаром.