С выходом в лагеря каждый из нас мог по своему усмотрению уводить дивизион в так называемый подвижный лагерь сроком на 7-10 суток. Следовало лишь дать предварительную заявку на имя помощника командира полка по хозяйственной части, где указать места дневок, чтобы туда своевременно забрасывался фураж и продовольствие. В остальном же командир дивизиона был полностью предоставлен сам себе.

В подвижном лагере мы обычно в первый день организовывали марш, на следующий - встречный бой. Затем шла подготовка атаки перешедшего к обороне противника или, наоборот, наш переход к обороне. В дальнейшем - отход или участие в наступлении. Словом, в самых разных ситуациях сколачивали и батареи, и дивизион в целом.

Представителей из штаба полка во время наших занятий в этих подвижных лагерях, как правило, не было. Командир дивизии тоже посещал артиллерию только во время боевых стрельб, на отрядных учениях да маневрах.

Правда, каждую зиму из артснабжения округа приезжала группа так называемых осматривающих оружие. Это были высококвалифицированные, опытные арттехники. Обычно они появлялись тихо, не требуя к себе особого внимания. Но в то же время скрупулезно и точно фиксировали состояние артиллерийского парка, другого военного имущества. Попутно убеждались в знании оружия командирами и красноармейцами, составляли абсолютно объективный акт. Но если при этих осмотрах выявлялись недостатки в сбережении вооружения и боеприпасов, скидки от окружных представителей не жди. Тут уж они спросят со всей строгостью.

Инспекции нас не тревожили. Поэтому вполне понятно, каким исключительным событием явилось неожиданное посещение наших лагерей в предгорье Кавказа начальником артиллерии РККА В. Д. Грендалем. Случилось это летом 1927 года.

Как потом выяснилось, приехал к нам Грендаль поздно вечером. Тут же вызвал к себе начальника полигона и приказал срочно создать указанную им мишенную обстановку.