В. Д. Грендаль лично наблюдал, как по тревоге поднялись и построились оба дивизиона. Затем, поставив задачу на марш, тронулся в путь вместе с нами. Придирчиво следил за работой командиров и красноармейцев как на марше, так и при развертывании, открытии артогня. Контролировал организацию управления огнем батареями, дивизионом, смену позиций. Остался, видимо, доволен нашей высокой подготовкой, так как спустя месяц приказом по Управлению боевой подготовки РККА я был неожиданно награжден двухмесячным окладом.
Правда, это награждение вызвало у меня недоумение. Ведь, подумалось, мы не сделали ничего такого, что бы выходило за рамки обычной боевой учебы. Но позднее выяснилось, что так понравилось Грендалю в наших действиях.
Мишени, оказывается, по его приказу были выставлены не на полигоне, а еще на подходе к нему. И когда наш дивизион выступил и споро пошел по степной дороге, разведчики доложили - впереди мишени! Полигон это или нет - неважно. Важен сам факт - впереди мишени. Считай, противник. Значит - действуй!
По моей команде батареи быстро развернулись. В считанные секунды пристрелялись и повели огонь на поражение. Это-то и понравилось Грендалю, опытнейшему артиллеристу, который, неожиданно нагрянув в лагерь, затерявшийся в глухой тогда провинции, нашел и здесь отменный порядок, убедился в высокой боевой выучке бойцов и командиров.
Конечно, всего этого трудно было бы достичь без партполитработы, которая в дивизионе велась с большой целеустремленностью и энергией. Политруки батарей были, как правило, умелыми организаторами красноармейских коллективов, а партбюро полка в свою очередь помогало партячейкам в их работе.
Я до сих пор с благодарностью вспоминаю, например, политрука С. Б. Казбинцева, ставшего впоследствии генералом. Не изгладился из памяти и образ ветерана дивизии, умелого пропагандиста В. С. Алексеева, пользовавшегося среди нас заслуженным авторитетом.