— Наливай! — скомандовал Гранкин Кириллу. Тот, верной пока еще рукой разлил по рюмкам остатки коньяка. Разлил ровно пополам. Гранкин удивленно присвистнул:

— Точняк! — одобрил он.

Они выпили.

— Знаешь, — продолжил Гранкин, — я, когда узнал, что девка, думал, повешусь. Серьезно, я ведь ему купил уже: паровоз заводной, конструктор такой — «Сделай сам» называется, с молотком и плоскогубцами, ружье с присоской, горшок, опять же…

— Горшок, он и девке пригодится, — заметил Кирилл.

— Э-э, ты не понимаешь. Горшок — он момент эстетический. Девке горшок нужен розовых тонов. А я купил голубой. Мужской, так сказать, вариант. Разве не знаешь, девочкам положено все розового цвета, мальчикам — голубого. Так у меня даже горшок голубой. Э-эх! — Виталий сунул под стол пустую бутылку.

— Ну, ладно, я пошел, а ты готовься, встречай своих, — Кирилл встал. Гранкин немного подумал.

— Знаешь, время еще есть. Сиди, — сказал он Кириллу. Снова подумал, потер широкой ладонью короткий ежик волос и вышел из кухни. Кирилл сел.

Гранкин самозабвенно рылся в шкафу, переворачивая аккуратные штабеля тряпок. Когда искомое было найдено, он победно прошествовал на кухню и поставил перед Кириллом бутылку «Русской». Кирилл стеснительно опустил глаза и почесал в носу.

— Наливай! — скомандовал Гранкин.

Кирилл снова наполнил рюмку до краёв.

— Вообще-то, Кирюха, — сказал Виталий, опустив рюмку, — я детей терпеть не могу. Но тут ведь уже сорок отмотало. И я решил — пора. Труба зовет. Подарить потомкам свои гены. Посеять семя…

— За урожай! — Кирилл поднял рюмку.

— Ага. За Сашку!

— Какого Сашку?

— А я ту девку Сашкой назвал, чтоб хоть имя мужское было.

— А! Ну, давай!

— Давай.