Когда бутылка стала пуста, Кирилл встал.
— … пошел… встречай своих, — зацепив ногой стул, он стал пробираться к выходу.
— Давай, Кирюх, иди. Скоро баба моя из роддома с пацаном… Забрать надо свои гены-то из больницы вместе с бабой. Мои гены! Должно встретить достойно!
— … девка же! — пьяно удивился Кирилл.
— Какая девка? — Виталий, сжав кулаки, стал угрожающе наступать на Кирилла. Кирилл отступил. — Какая девка? Пацан! Сашка! Четыре кг, пятьдесят семь сантиметров! Девка…
— Ну ладно, ладно. Пацан, — Кирилл стал дергать дверь, она не поддавалась.
— Пьяный ты, — сказал Гранкин, открывая дверь в другом направлении, — я тебя провожу.
Такси их объезжали. Наконец остановился частник на дребезжащей «Волге» — пенсионер в шляпе и очках.
— Батя, — Виталий открыл переднюю дверь «Волги», — довези благородного человека до дома. У него родился ма-аленький младенчик, видишь как он рад!
Кирилл что-то замычал.
— Куда ему? — спросил пенсионер.
— Тебе куда? — повернулся Гранкин к Кириллу.
— К Наташке.
— К Наташке его, — Гранкин впихнул Кирилла в машину, захлопнул дверь и пошел домой, балансируя и напевая:
Душа у Гранкина пела. Он ходил по квартире, прикидывая, какие изменения надо внести, чтобы начать новую, счастливую жизнь с Галкой и Сашкой, которых утром заберет из больницы.
Диван он передернул на середину комнаты и расправил его. Галка должна быть теперь в центре. В центре комнаты. В центре вселенной. Царица. Мадонна.
За диваном оказалось много всякой всячины: конфетные обертки, старые газеты и огромные хлопья пыли. Они прицепились к тапкам и штанам Виталия, он пришлепывал их рукой, отгоняя. Немного подумав, он поставил под диван голубой горшок. «Для удобства» — решил он. Шифоньер был открыт, и из него торчали развороченные тряпки.