Летчик ехал на работу в тяжелом настроении. Ком обиды стоял в горле, в мозгу проявлялись, вертелись и рушились обрывки несуществующего, воображаемого спора, какие-то упреки и оправдания... И над всем этим поднималась тихая злость.

Вылет на сегодня был запланирован не с раннего утра, суббота, можнобыло чуть поваляться в постели. Жена сладко спала после вчерашнего долгогосидения перед телевизором, и ему не хотелось ее будить, но привычка рановставать подняла его.

Он тихо встал, привел себя в порядок, попил чаю, и тут в кухню вошлазаспанная жена. Глянула в окно, зябко поежилась: ветер гнул деревья, срываяжелтые листья, на земле блестели лужи после недавнего дождя. Холодно наулице. А в доме тепло и уютно... она подняла кулачки к плечам, зевнула идлинно, сладко потянулась. Под ночной рубашкой рельефно проступили молодые,упругие прелести.

Его внезапно пронзило острое мужское желание. Сердце гулкозаколотилось, холодок сжал все внутри живота... Он вскочил и протянул руки,чтобы обнять любимое тело.

- Отстань! - она капризно оттолкнула его руками в грудь. - Мы жедоговорились: перед вылетом нельзя! - Подумала и добавила: - От греха. Вотвернешься... - она протянула паузу, - тогда... посмотрим.

Он попытался настоять. Она гневно сверкнула глазами, уперлась.Пристал... Опять то же самое...

Чисто мужская обида захлестнула его, он сорвался, быстро одеваясь,наговорил глупостей, хлопнул дверью и так и поехал на вылет, давясьнезаслуженным оскорблением.

Ну, подумаешь - жена не допустила к себе. Казалось бы, плюнь, бывает:мало ли что, не с той ноги встала. Вечером допустит. И мелкая эта обидазабудется и канет, затопленная молодой обоюдной страстью.

Нет, не проходила обида. И когда проходил санчасть, и в штурманской, ина метео, и уже на самолете - перед глазами вставали набухшие соски подночной рубашкой, и желание так же ворочалось холодком в животе, и ком обидытак же стоял в горле, и от злости сжимались кулаки.