Родился я в городе Бухара, который был родиной знаменитого Ходжи Насреддина.

Из самого раннего детства в памяти остались отрывочные воспоминания и ощущения: палящее солнце; на углу толстая торговка и лоток со сладостями; аптечная лестница во дворе, с которой я летел, едва научившись передвигаться. Когда мне исполнилось 14 месяцев, умерла моя мать. К смерти мамы я отнёсся равнодушно, не поняв всей сложности бренного мира.

Не думаю, чтобы моей бабушке доставляла удовольствие возня со своенравным младенцем, хотя она это проделывала с мастерством и безграничной любовью.

Переезд в Ленинград был для меня приятным путешествием, так как в дороге отец закармливал меня шоколадом.

Ленинград вызывает много воспоминаний. Чтобы я не скучал, отец покупал мне живую рыбу и пускал её в ванну с водой. Я был доволен и часами безуспешно пытался поймать эту рыбу сачком. Кончился тур развлечений тем, что я тихонько нырнул в ванну и был извлечён оттуда нянькой, изрядно перепуганный, наглотавшийся мутной воды, но с рыбой в сачке.

К прочим мероприятиям воспитательного характера относятся бесконечные телефонные разговоры с отцом и по вечерам катания на извозчике. Обычно я сидел рядом с отцом и думал: «А где это цокает — на мостовой, или в животе у лошади?»

К этому же периоду относятся мои первые выступления. На потеху огромному семейству, населявшему квартиру на Невском, и многочисленным гостям меня наряжали в крохотный фрак, надевали на голову огромный цилиндр и объявляли, что сейчас выступит артист Вульфович, после чего я заявлял, что не буду выступать пока мне не оденут шпоры. Мне казалось, что без шпор выступление не выступление. Наконец шпоры извлекались из-под кровати, закреплялись, и я выползал в гостиную.