Когда мне исполнилось 13 лет, я, наконец, влюбился. Влюбился серьёзно и горячо. Мальчишеский пыл не проходил много лет, несмотря на то, что нас постоянно разделяло расстояние в 3,5 тысячи километров.

Девочку звали Светлана, и жила она в городе Ташкенте. Я думаю, нет надобности описывать её внешность и положительные качества. Каждому должно быть ясно, что она была красивей всех и умнее всех. Она была блондинка, гордая.

Она только начинала учиться музыке, а гаммы, которые она играла, казались мне самыми замечательными гаммами в мире. Она не писала стихов, но стихи Пушкина в её устах приобретали особое значение, и я был уверен, что если она захочет, то напишет не хуже Пушкина и, наверное, лучше Лермонтова (потому что за Пушкиным идёт ведь Лермонтов).

Моя любовь к среднеазиатским родственникам молниеносно удесятерилась, и поездки в Среднюю Азию стали для меня «жизненно необходимы».

На первых страницах дневника появились глубокомысленные сентенции:

«Люблю дорогую Светлану крепко (многоточие), и стремлюсь к ней» или:

«Она не любит, но я люблю и останусь таким!!»

Наконец произошло объяснение. Остались мы втроём, и пошли в сад играть в «правду» (задавали друг другу вопросы и должны были отвечать только правду). Я задал вопрос Светлане: «Кто тебе нравится?» Она немного смутилась и ответила, что она никого не любит, но нравлюсь ей я… (и потом скороговоркой) и ещё один мальчик в школе. Через день или два мы опять играли в «правду» уже человек пять или шесть. Её брат задал мне вопрос: «Кто тебе нравится?» У меня запершило в горле, и я сипло ответил: «Светлана». Сказал, и сердце полетело куда-то в межпланетное пространство.

Добрая треть моего дневника была посвящена Светлане, больше половины всех писем, которые я опускал в почтовый ящик, адресовались ей, две трети моих помыслов и фантазий витали возле неё.