Впервые Сергей увидел этот удивительный город ясным и свежим утром, и дыхание океана показалось ему прикосновением прохладного и влажного плеча юной купальщицы. От близости порта, от сверкания безбрежного пространства водной глади, чуть замглившейся на горизонте, повеяло дальними экзотическими странами. Вспомнились книги, прочитанные в тишине родительского дома при свече, перед глазами наяву замаячили соблазнительные картины полуденных краев. Пользуясь каждой свободной минутой, он с увлечением бродил по улочкам этого диковинного города. Владивосток уже ничем не напоминал задворки империи, это был крупный международный центр. Пожалуй, во всей России не найти такого города. Авантюристы, консулы, рабочий люд, матросня, оркестры ресторанов, коляски, авто… На рейде ревела туша парохода и бросала в воду якорь. К вокзалу подкатывал экспресс, покрытый пылью Зауралья. Пассажиры, сохранившие в своем облике неистребимые черты уездной глухомани, ошеломленно вертели головами, дивясь на блеск витрин и пестроту иностранцев. В отеле «Версаль» не переставая махали стеклянные двери, лакеи проворно таскали тяжеленные кофры деловых людей, заляпанные самыми причудливыми наклейками.

Понадобились дни, чтобы понять всю необыкновенность Владивостока. Здесь существовало как бы три совершенно непохожих города. Центр являл собой величие империи, ее растущее значение в волнующемся мире. Конторы, банки, увеселительные заведения, штаб крепости, редакции газет, Восточный институт, Коммерческое училище… Военная крепость с приземистыми фортами олицетворяла мощь и силу державы, ставшей у самого края океана, орудия грозно устремляли свои жерла к горизонту. Однако наряду с этим существовал еще один Владивосток, город нищеты и грязи. На Семеновском базаре бойко продавалась контрабанда: чулки, сигареты, бритвы; в Корейской слободке тайно гнездились отвратительные притоны, а в узких улочках «Мильонки» свежий человек терял голову от дурноты невыносимых запахов и без надежного провожатого мог пропасть, исчезнуть без всякого следа.