Безобразная «Мильонка» стала неразлучным спутником великолепного Владивостока, его зловонной язвой. Здесь разговаривали на «пиджине», испорченном английском, и стряпались документы на все случаи жизни, в грязных харчевнях веселился отчаянный народ со всех концов мира (иные переменив десяток имен и давно уже наплевав на весь белый свет), маленький японец в турецкой феске почти задаром обучал желающих приемам джиу-джитсу, а голодный перс предлагал секрет адской машины карманного типа. Воздух «Мильонки» состоял из одних криков. Верещал фокусник, подбрасывая цветные шары и ловя их босыми ногами, завывал продавец талисманов для солдат, грузчиков и проституток, пронзительно визжал зазывала в дверях харчевни. На самом пороге харчевни спал старый китаец и дрыгал во сне ногой. Мальчик с косичкой таскал бутылки с пивом. Тучный повар ловкими жестами кидал на стол тарелочки с соевыми бобами и акульими плавниками, тарелочки вертелись волчком и, скользя по столу, останавливались в нужных местах. Повар вдруг издавал визг — и выбегал мальчик с блюдом пампушек, сваренных на пару… На «Мильонку» всегда проникала самые свежие новости. Лежа на продранных циновках, посетители шепотом рассказывали о ночном обыске в гостинице «Версаль», о крушении поезда с японскими солдатами, о пожаре на барже с керосином. Наиболее осведомленные со страхом показывали на нищего, невозмутимо евшего палочками лапшу. Вчера этого нищего видели выходившим из японского штаба на Светланской в мундире капитана. Зачем его занесло на «Мильонку»? Никто не знает. Но не исключено, что уже завтра он окажется в Никольске-Уссурийском под видом коммивояжера…

Попав во Владивосток, Сергей Лазо испытал на себе невыразимое очарование этого молодого города, так стремительно выросшего на краю державы. Своей пестротой улицы Владивостока чем-то походили на кишиневские, но здешняя пестрота конечно же не шла ни в какое сравнение с тамошней.