Обещан именно нам, хотя никто этого так прямо и не сказал, целый мир, всё, если не для обладания, то, по крайней мере, для осматривания и ощупывания, и художественная литература, которая является только эхом мира, его портретом и комментарием, попала в ту же самую ловушку. Почему, собственно говоря, мы должны были бы читать, что некое лицо того или другого пола, разговаривает прежде чем пойти в постель, если там нет ни слова о тысячах других, может быть на много более занимательных, лицах или, по крайней мере о таких, которые более изобретательно изготавливают вещи. Следовало тогда написать книжку о том, что делают Все Люди Сразу, чтобы впечатление, что мы узнаем глупости, в то время как Существенные Вещи случаются Где-то в Другом месте, не удручало уже нас.

Книга рекордов Гиннеса была бестселлером, так как показывала самые исключительные события с гарантией, что они подлинны. Этот паноптикум рекордов имел, однако, один недостаток, так как он быстро устаревал. Едва какой-нибудь мужчина съел восемнадцать килограммов персиков с косточками, как уже другой съел не только больше, но и сразу скончался от заворота кишок, что придало новому рекорду вкус мрачной остроты. Хотя это неправда, что психических болезней нет, а их выдумали психиатры, чтобы мучить пациентов и вытягивать у них деньги, правда состоит в том, что нормальные люди делают вещи намного более безумные чем всё, что делают сумасшедшие. Разница в том, что сумасшедший делает своё дело бескорыстно, нормальный же — ради славы, потому что её можно обменять на наличные. Впрочем, некоторым хватает самой славы. Дело, стало быть, темное, но так или иначе не вымерший до сих пор подвид утонченных интеллектуалов презирает всё это собрание рекордов, и в лучшем обществе не считалось признаком хорошего тона помнить сколько миль можно на четвереньках протолкать носом перед собой покрашенный в лиловый цвет мускатный орех.