Все они не пересекаются. Каждая живет своей жизнью. Я еще не слышал, чтобы сын крестьянина стал менеджером в Газпроме. Я еще не слышал, чтобы сын топ-менеджера Газпрома прошел через Чечню.

Только очень небольшая часть «никех» поимела возможность стать «всем», тут же закрыв за собой ворота. Мы уверенно входим в эру кастовости, с её браминами и сапожниками.

Это большая проблема для страны. Хотя государству таким народонаселением проще управлять.

Однако и для государства это проблема, как бы оно не закрывало на неё глаза. Посылать на войну бедных, чтобы они воевали за разборки богатых, опасно. «Рыба тактически выигрывает, ощущая вкус червяка, но стратегически проигрывает, оказавшись на крючке».

Ветераны, пожалуй, один из самых обособленных народов этих разрозненных Россий, объединенный не столько по социальному признаку, сколько по общему прошлому.

За десять лет Афган прошло 620 тысяч человек. Из них погибло 15 400, ранено тридцать девять тысяч. Около двухсот семидесяти пропали без вести. Эти цифры точные, за исключением статистики потерь. Но не потому, что она замалчивалась — к числу погибших на территории ДРА не относили тех, кто умер от ранений в госпиталях на территории СССР. Они проходили по другой статье, но все равно учитывались.

По Чечне таких данных нет, это тайна за семью печатями. Но, если принять во внимание, что в период своего рассвета группировка войск достигала ста тысяч человек, то можно предположить, что за 12 лет Чечню прошли еще тысяч восемьсот — миллион. Плюс командировки всевозможных спецподразделений и сводных отрядов.

Итого более полутора миллионов ветеранов только этих двух войн. Население большого города. Это если не считать граждан России, воевавших в последней гражданской войне против федеральных сил.