— Кофе пить не буду, лишь пригублю, но с благодарностью приму чашку зеленого чая.

— Не вопрос, — сказал Глеб, — сейчас приготовлю.

Когда чашка и фарфоровый чайничек, маленький и изящный, стояли на столике, генерал поставил на колени портфель, вытащил из него бумаги и водрузил на нос очки в тонкой изящной оправе.

— Очки у вас новые?

— Да, ты знаешь, старые со стола упали. Толкнул рукой, а затем еще и наступил на них. В общем, жалко. К старым вещам, как к старым друзьям, привыкаешь, и, когда что-то случается, чувствуешь себя без них как без рук.

— Знаю, — сказал Глеб, — вредная это привычка.

— Какая?

— Привыкать к вещам и к людям, с которыми не связан работой. Не помню, какой-то старый китаец, возможно, даже Конфуций, сказал: «Не окружайте себя вещами, не привыкайте к ним».

— Ему было, хорошо, а мне без любимых вещей никак нельзя.

Генерал держал в руках папку, старомодную, с белыми тесемками. Папка была не подписана. В таких папках лет тридцать тому назад школьники носили тетрадки в клеточку и в линейку. Сейчас такими папками уже никто не пользуется, разве что генерал Потапчук. Это тоже была привычка, от которой он избавиться не мог.

— На, посмотри, почитай, а я чайку попью. Глеб взял папку, развязал тесемки и принялся смотреть бумаги.

— Что скажешь? — генерал поставил на блюдце чашку.

— Что я скажу? Что вы хотите, Федор Филиппович, от меня услышать?

— Что ты думаешь, Глеб, обо всем этом?

— Думаю, все, что произошло, глупо.

— Ты считаешь, что сработано не профессионально?

— Почему же, вполне даже. Специалист работал. Неплохой специалист, но в голове у него слишком мало извилин. Тренирован, обучен, но не привык думать самостоятельно.

— Почему ты отказываешь ему в умственных способностях?

— Зачем было собаку убивать и охрану валить? Можно было выстрелить в бизнесмена из подъезда соседнего дома или из машины и унести ноги.