Бросив под ноги окурок, Глеб двинулся за карманником. Тот прошел шагов двадцать, плотный поток людей отделил его от музыканта. Будучи уверенным в том, что затерялся в толпе, карманник Тихон развернул украденный черный бумажник. Пальцы быстро перебрали его содержимое, деньги вор спрятал во внутренний карман плаща, а бумажник бросил себе под ноги.

Через полминуты вор-карманник с благообразной внешностью персонального пенсионера союзного значения вернулся на исходную позицию — к стене напротив музыканта. Брошенный пустой бумажник подобрала женщина. Она наклонилась, подняла его и несколько мгновений раздумывала, что с ним делать. Затем, не раскрывая, сунула его в карман и торопливо заспешила прочь из подземного перехода. «Вот так, быстро и просто», — подумал Сиверов.

Музыкант играл, мужчина в кожанке слушал, вор-карманник в сером плаще стоял возле стены, извлекая из портсигара сигарету, «Молодцы, ребята!» — подумал Сиверов.

Он не любил карманников, но, как всякий профессионал, ценил хорошую работу. Мужчина в кожанке, дослушав пьесу, наверное, решил бросить в футляр еще одну банкноту. Он протянул руку к заднему карману, ощупал его, затем принялся лихорадочно ощупывать другие карманы, пытаясь отыскать бумажник. Глеб улыбался, понимая, что свой бумажник этот мужчина уже никогда не найдет. Глеб походил по подземному переходу еще четверть часа, затем покинул его.

Благообразный мужчина, он же авторитетный вор-карманник Тихон Павлов, имевший в криминальном мире кличку Тихий, уже два года как был на свободе. Из своих пятидесяти восьми — четырнадцать лет он провел за решеткой. Сроки, которые обычно получают карманники, небольшие: два, три, иногда четыре года. А затем, как водится, амнистия, и Тихон Павлов опять оказывался на свободе, в родной Москве. Всю свою сознательную жизнь Тихий работал в одиночку, так было спокойнее и сподручнее — никто не сдаст, ни за кого не нужно волноваться.