Для переговоров предназначалась специальная комната, оформленная в строгой манере: ничего лишнего, ничего отвлекающего – холодная деловитость цвета слоновой кости, большой овальный стол, жесткие сиденья добротных стульев. Напротив окна стояла «горка» с посудой, запасами кофе, чая и печенья; во встроенном баре-холодильнике всегда находилось несколько бутылок минеральной воды, шампанское и виски для важных персон, с которыми Журавлева иной раз отмечала удачно заключенные договоры.

Контора располагала и уютной комнатой для отдыха, в которой работники могли провести обеденное время. Тут находились мини-кухня, удобный мягкий диван-уголок и телевизор.

В приемной темно-синие стены украшали картины с видами старой Москвы, а не дипломы и благодарности в рамках, как это принято во многих офисах. Вдоль стен разместились мягкая мебель черной кожи и несколько стульев, чередующихся с пальмами и фикусами. Зарешеченные окна прикрывали легкие портьеры.

Курить в конторе было запрещено. Но, учитывая обстоятельства, женщины дали себе волю, задымив все помещение.

– Ой, девочки, ну как же мы теперь?

– Да как же такое могло случиться?

– Интересно, за что ее?

– Бедная Нина… – раздавались растерянные реплики.

Блондинка, звавшаяся Ириной Бронской, сидела за своим секретарским столом, поскольку была вынуждена то и дело отвечать на звонки. Она уже не плакала и четко выговаривала в телефонную трубку, что сегодня по техническим причинам контора работать не будет.

– Да уж, «по техническим причинам»! – бурчала та самая задира, что недавно вырывалась из цепкой милицейской хватки. Девушка сидела в напряженной позе на самом краешке кресла и мелкими глотками пила обжигающий кофе. – Отчего же ты честно не говоришь: мол, нотариуса у нас… того – убили!

– Зоя! – с упреком одернула ее Татьяна Николаевна Заварзина – дама, которая на улице утешала блондинку-секретаршу.