Полковник сначала выслушал обьяснение из уст еще одного «героя», затем потребовал прокрутить для него «видео». Обе «внешние» камеры, установленные на фасадной части здания, работали в автоматическом режиме и, в принципе, четко отфиксировали момент угона. Но что толку от «навороченной» техники, если ее обслуживают — как выяснилось сегодня — долбанные тупоголовые субьекты. Которые оказались неспособными разгадать нехитрый «фокус», завершившийся тем, что с охраняемой стоянки испарилась — и отнюдь не в стиле Копперфильда — машина, за которой — по некоторым причинам, не до конца известным даже самому Полковнику — должен был осуществляться особый присмотр…

— Антон, — хмуря брови, сказал начальник. — Поднимись еще раз к этому… Саркисову! Помоги ему оформить заяву об угоне! — он передал подчиненному папку с бланками. — Сейчас я прозвоню тут кое-кому… подключим к розыску наших друзей из полиции… но надо сделать все аккуратно, чтобы не было потом ненужных нам слухов и разговоров…

* * *

— Что? Ну как? — спросил Левон сотрудника литовской «крыши», постучавшегося к нему в номер (тот уже заходил где-то часом ранее и сказал, что им, то есть Левону и его спутнице, надлежит оставаться в отеле и сохранять «полное спокойствие»). — Удалось найти мою машину?

— Можно вас на минуту, господин Саркисов? — мельком глянув на стоящую в глубине «люкса» молодую женщину, сказал визитер. — Есть разговор…

Поняв, что представитель «крыши» хочет переговорить с ним о чем-то тет-а-тет, Левон жестом попросил Лию остаться, а сам вышел вслед за местным товарищем в коридор. Мужчина, одетый в расстегнутую на груди куртку с эмблемой «кентавра» на рукаве, открыл «кард-ключем» один из пустующих номеров, после чего скупым жестом пригласил Саркисова проследовать за ним.

— Господин Саркисов…

— Можете называть меня Левон.

— Хорошо. Извините, в прошлый раз я не представился…