Начинало темнеть, и он включил ближний свет. Дви­гатель работал ровно, почти бесшумно. Он глянул на доску приборов. Стрелка спидометра колебалась между ста двадцатью и ста сорока. Трасса была пустая, и он пе­реключился на дальний свет. Несмотря на усталость, мозг работал четко и ясно. Пошел мелкий, моросящий дождь. Но это не испортило хорошего настроения, в салоне стало еще уютней. Он сбросил скорость до ста и включил магни­тофон. Спокойная инструментальная музыка навевала воспоминания. Он мысленно оглянулся назад, в прошлое.

Можно сказать: первая половина жизни уже позади, и назвать ее удачной можно с большим трудом. Но он ни ем не жалел. Теперь все будет нормально. Хотелось твердого тыла и уверенности в завтрашнем дне. А еще хотелось спокойствия. Не покоя, а спокойствия. Для всего этого нужна материальная база. И только поэтому он решился на это путешествие, почти авантюру, в случае успеха которой он, при своем полуспартанском образе жизни, мог очень долго не думать о деньгах. Ну а в слу­чае неудачи итог мог быть плачевным.

Но об этом думать не хотелось. Тем более, что все шло нормально. Он трижды сплюнул через левое плечо...

Сейчас, когда Шлихт прожил большую часть своей жизни, он начал верить в определенную зависимость меж­ду прошлым и будущим и в то, что не важно, какие доро­ги мы выбираем, а важно то, что внутри нас заставляет выбирать эти дороги.

Шлихт

На выезде из очередного населенного пункта Шлихт увидел человека в милицейской форме, который светя­щимся жезлом приказывал ему остановиться. Он взгля­нул на спидометр. Было явное превышение скорости. Шлихт нажал педаль тормоза, и машина послушно оста­новилась рядом с «гаишником». Глянув в окно, Шлихт понял, что ошибся. Это был не «гаишник», а просто мент, голосующий жезлом. Настроение сразу улучшилось. Та­кой попутчик его устраивал.

Мент, открыв дверцу, спросил:

- До Новых Высылок довезете?

- Если по трассе, не сворачивая, то садитесь. Отряхнув дождевые капли с плаща и фуражки, тот сел на переднее сидение.