Сказочная фантастика была чужда Ефремову, но он признавал, что привлечение в повествование сверхъестественных персонажей, если это оправдано замыслом, может способствовать литературным удачам. Достаточно вспомнить Гете и его Мефистофеля, того же Гоголя с прелестными «Вечерами на хуторе близ Диканьки», даже «Демона» Лермонтова, сказки Пушкина…

Вспоминал он в беседах со мной и М. Булгакова. Но я думаю, что он вряд ли согласился бы с некоторыми «критиками», которые выдвигают так называемую «демоническую литературу» на первый план советской фантастики. В пору научно-технической революции нельзя видеть средство повышения художественной ценности научной фантастики в уходе от показа достижений техники. Научная фантастика отличается от обычной беллетристики тем, что должна быть не только художественной, но еще и научной, а порой подниматься до подлинных прогнозов, смело высказывая дерзкие гипотезы.

Приведу строчки еще из одного своего сонета:

В игре стремнин воображенья Поток бурливый напоен Огнем идей, гипотез жженьем И тайной будущих времен.

Фантазия — качество величайшей ценности. Без фантазии нельзя было бы изобрести дифференциальное и интегральное исчисление. Об этом говорил Владимир Ильич Ленин. Фантазия — это способность представить себе то, чего нет. Она лежит в основе всякого творчества, которое возвышает человека над всем живым на Земле.

Фантазией владеет ученый на пороге открытия, фантазией окрылен конструктор, создавая в уме будущую, никогда не существовавшую машину, фантазия вдохновляет поэта. Но фантазией пользовались и те, кто создавал и мифы, и основы различных религий. Словом, фантазия — то острое оружие, которое в разных руках может служить прямо противоположным целям.

Иван Антонович Ефремов никогда не разделял взглядов некоторых критиков, призывавших «во имя художественности» отказаться в научной фантастике от «технических побрякушек», как именовали они технические идеи героев якобы устаревшего Жюля Верна. Герои Ефремова, носители таких идей, способны заинтересовать ими читающую молодежь.