Именно здесь, в двойных, сциентистско-эстетических возможностях её природы, нам думается, заложен секрет глубокого интереса к фантастике со стороны современной реалистики. Романы, повести, поэмы, сочетающие реалистику с научной фантастикой, а с другой стороны, с фантастикой сказочно-мифологической (например, «Буранный полустанок» Ч.Айтматова), — сегодня уже достаточно заметное литературное явление. Аналогичные фантастико-реалистические жанрообразования появились и в драматургии, и в кино, и в живописи. Фантастика научного типа сама по себе оказалась не чужда той эстетической интуиции, которая вела основной поток искусства от самых древних первообразов к вершинным достижениям античности и нового времени (если ограничиваться хотя бы европейской традицией художественного освоения мира). Сегодня нельзя не сознавать правоту выдающегося писателя и учёного И.Ефремова, который писал в начале 60-х годов, что научная фантастика умирает, чтобы возродиться…

Фантастическую литературу текущая критика игнорирует, литературоведение едва замечает. А между тем элитные её творения живут веками и тысячелетиями, рассчитанные на вечность. Преувеличение? Возьмите знаменитые Платоновы диалоги об Атлантиде. Ни одно произведение великого мыслителя не породило такой обширной и полемически страстной литературы. В научном труде Н.Ф.Жирова «Атлантида» сообщается, что одних только книг на эту тему насчитывается свыше двух тысяч. Без счёта статей, мириады упоминаний. А ведь это — самая настоящая фантастика, по тем временам прямо-таки новаторская, которую безо всякой натяжки можно назвать научной. Здесь «дышит жар холодных чисел». Грандиозные инженерные и архитектурные сооружения атлантов — плоды обширных знаний в механике, физике, геологии, химии и так далее. А общество? Ни на что не похожее в современном Платону мире, рассчитанное по науке его времени. Даже нетронутые ландшафты страны поражают своей геометричностью, не говоря уже о преображённой части природы.