А родители тем временем продолжали упорствовать в своем стремлении обучить меня навыкам синхронного перевода и поэтому отдали меня на повышение квалификации в специализированную школу с углубленным изучением французского языка. А может быть, они тайно ностальгировали по тому периоду русской истории, когда при царском дворе все аристократы изъяснялись на языке Мольера. Мольер или Монтень мне лично было одинаково неохотно. Они же, видимо, так и не договорившись на этот счет, благополучненько развелись, оставив меня восьми лет отроду на всю жизнь моральным уродом, не имеющим представления об идеальных семейных отношениях. Справедливости ради следует сказать, что уродов было двое. Ровно на мой третий день рождения, в этот самый день, мне подарили братика, который, с одной стороны, стал моей самой большой радостью, а с другой стороны, бессовестно украл у меня мой день рождения, который мы отныне были обязаны справлять на двоих — я со своими приличными друзьями и тут же он — со своими малявками.

Легкое применение физической силы позволяло решать любые проблемы с ним в мою пользу, пока брат был маленьким. Когда же, в результате сравнения физических возможностей отдельных видов мускулов, преимущество оказывалось явно не на моей стороне, приходилось менять тактику и прибегать к извечной женской хитрости. Так я до сих пор и вынуждаю его поступать помоему. Да здравствует наивность сильного пола.

Следующий приступ снобизма сразил меня в начальных классах гордостью за наше советское происхождение. Я искренне радовалась тому, что мне повезло родиться в счастливой советской стране, а не в семье бедных американских темнокожих, угнетаемых, по Гарриет БичерСтоу, белыми эксплуататорами. Уф, пронесло, а то сидела бы сейчас в ужасно длинном лимузине вместе с приятельницей Уитни Хьюстон и ела бы ужасно холодное мороженое гденибудь в ужасно жаркой Калифорнии. И ведь нас, бедных внучат Ильича, стоящих в очереди за сыром, с особой настойчивостью приучали к этой гордости. Хотя бедные «приучатели» в большинстве своем сами стояли в той же очереди. Ну да ладно, кто старое помянет…