Д ж у л а я. Сигнальщики говорят - уж который раз он здесь ходит...

С т р о и т е л ь (спокойно). Здорово, Виктор.

Г о р б у н о в. Павел Анкудинович?

С т р о и т е л ь. Он. Здорово, механик. (Обнимается с обоими.) Тише, черт, ногу... Ну, чего глядите? Зачем пришел? Потянуло. Годовщину вспомнил. Поздравлю и уйду.

Х а л е ц к и й. Ясно. Разрешите идти?

Г о р б у н о в. Погодите. Боцман!

Х а л е ц к и й. Есть.

Г о р б у н о в. Видите этого человека? Он построил нашу лодку. Любить и почитать!

С т р о и т е л ь. Ну, здорово, боцман. Что ты такой рыжий? (Горбунову.) Жинка где?

Г о р б у н о в. Не знаю. Я был в море, когда наши оставили Либаву. Ничего не знаю, не спрашивай. Что делаешь?

С т р о и т е л ь. Ничего.

Г о р б у н о в. Как?

С т р о и т е л ь. Вот так - ничего. Кто же теперь в Питере корабли строит? Первый раз в жизни этакая муть. Я сроду не отдыхал. Веришь ли, в тридцать седьмом, как из Америки вернулся, меня нарком в санаторий силком загнал. Дворец, пальмы, икрой кормят, кругом бабы в трусах - рай земной! Четыре дня вытерпел - сбежал. А теперь прозябаю. Не умею сложа руки сидеть, по мне, лучше не жрать.

Г о р б у н о в. А у меня как раз ремонт большой. Что раньше не пришел?

С т р о и т е л ь. Трудно мне ходить. Далеко.

Ж д а н о в с к и й. Врет.

Г о р б у н о в. Почему - врет?

Ж д а н о в с к и й. Не знаю почему. Так ему нравится.

Г о р б у н о в. А ведь верно - врешь. Тебя сигнальщики с лодки видели.

С т р о и т е л ь. Ребята, я пойду.

Ж д а н о в с к и й. Ты где харчишь, инженер?

С т р о и т е л ь. А что тебе? Дома.

Ж д а н о в с к и й. Вчера обедал?

С т р о и т е л ь. Ну, к чему это? Ну, обедал.

Ж д а н о в с к и й. Что было на обед? Быстро!

Строитель молчит.

Не умеешь врать - не берись.

Г о р б у н о в. Так? Ну, спасибо. В жизни тебе этого не прощу.