Его ввез в страну в 1998 году некий гражданин Семоч-кин. А в 2000-м Одинцовская таможня возбудила против этого Семочкина уголовное дело. Оказалось, что машина была не растаможена и перевозчик Семочкин не заплатил причитающиеся таможенные пошлины. (Для конца 90-х — ситуация вполне типичная.)

В подобных случаях таможня обычно действует неизменно жестко: «контрабандную» машину объявляют в розыск, а потом отбирают у владельца. Неважно: виноват этот человек или нет. Главное — возместить ущерб государству, а «лишенец» нехай себе судится с теми, кто всучил ему такую подлянку.

К этому все шло и на сей раз. 2 марта 2000 года по запросу Одинцовской таможни Зонально-информационный центр подмосковного ГУВД внес «субару форестер» в «черную» базу данных. Через сутки, 4 марта, аналогичную операцию проделал и столичный ЗИЦ.

Оставалась сущая безделица: найти владельца «субару» и конфисковать ее, однако случилось удивительное. В тот же самый день — 4 марта — в другой милицейской базе неожиданно появилось сообщение, что машину… угнали. И всё, концы обрублены.

Так вот для чего весь этот театр был нужен Максимову: уж больно не хотелось расставаться ему с любимым джипом.

Он понимал, что таможенники разбираться не станут: отнимут машину, а потом ходи, доказывай. Если уж нерастаможенный джип отобрали накануне у тогдашнего министра печати Лесина (об этой скандальной истории много писали в газетах), чего там говорить о каком-то начальнике МУРа.

Гаишников же и милиции бояться ему было просто смешно: кто рискнет проверять документы, если за рулем сидит главный сыщик Москвы.

Сомневаюсь, чтобы Максимов писал заявление об угоне самолично. Человеку такого уровня достаточно было одного телефонного звонка. И не поддайся он взрыву амбиций, не захоти поупиваться властью, эта история так и осталась бы в тайне.

(Кстати, еще одна любопытная деталь: джип Максимову продал (хотя продал ли?) некий Вадим Валерьевич Орлов. Ранее этот гражданин привлекался к уголовной ответственности за… участие в групповом угоне автомобилей. Подробность эта становится особенно пикантной, если учесть, что Орлов был первым физическим владельцем «субару». Именно к Орлову после «отмывки» через подставные фирмы перешла контрабандная машина.)