– Вы полагаете, человек, получивший прекрасное воспитание и образование, способен убить троих? К тому же среди жертв две беззащитные женщины… – сказал я, надеясь, что объяснение моего интереса он поймет из вопроса. – Я пришел просить вас разобраться в этом деле самым тщательным образом. Ведь ваша ошибка может дорого стоить графу Свешникову.

– Простите, запамятовал ваше имя с отчеством…

– Влас Евграфович, – подсказал я.

– Видите ли, любезнейший Влас Евграфович, безвинно к нам не попадают. Граф Свешников очень уж не ко времени явился к ювелиру. И револьвер графа странным образом очутился у него в руке в момент совершения преступления.

Он достал из ящика стола револьвер, положил его на стол. Как странно мне было видеть этот предмет, созданный для убийства… Странно было думать, что такая маленькая вещица способна лишить человека жизни.

– Вы хорошо знакомы с подобным оружием? – спросил он.

– В общих чертах, я ведь не военный человек.

Никодим Спиридонович, потирая руки, как от холода, вкрадчиво заговорил:

– Это револьвер системы Смита-Вессона, русская модель образца 1872 года. В Вене данная модель получила золотую медаль. Каково? Весьма, весьма совершенная система, с высокими боевыми качествами. Наповал сражает и надежен в обращении. Официально именуемая 4,2-линейным, а ежели проще – калибр 10,67 мм. Ударно-спусковой механизм простого действия. Оружие – моя страсть. Я испытываю восторг, беря в руки воплощение человеческого гения. А знаете ли, у этого револьвера есть две особенности. Первая – курок. Спущенный курок особым вырезом захватывает выступ застежки ствола и не позволяет ей непроизвольно расстегнуться. Устройство застежки и курка является надежным предохранителем от выстрела при не полностью закрытом револьвере. Несовмещение выреза застежки с вырезом на курке как раз и не позволяет бойку достигнуть капсюля патрона. Разве это не чудо?

Я не понимал, зачем он прочел мне целую лекцию. Мне было глубоко безразлично устройство револьвера, но из чувства такта я слушал его, стараясь не показать недовольства. А Никодима Спиридоновича не занимало мое явное равнодушие к предмету убийства – он взял в руки револьвер, вертел его, разглядывая со всех сторон.