– Но есть более ценная особенность, – проговорил он будто бы самому себе, так как даже не посмотрел на меня. – Это защелка экстрактирующего приспособления! Она позволяет отключать экстрактор при раскрывании револьвера. Очень удобно при разряжении, ежели стрелку не нужно, чтобы извлекаемые из револьвера патроны выбрасывались на землю. При отключенном экстракторе патроны остаются в каморах. Их можно извлечь по одному или же вытряхнуть все сразу.

– К чему мне знать особенности устройства револьвера? – не хватило у меня терпения.

– А к тому, – наконец, он устремил свой взор на меня, – что в этом револьвере остались три патрона. Револьвер держал в руках граф Свешников, когда его арестовали. Не мог же револьвер графа сам выстрелить в ювелира, его жену и кухарку? Следовательно, стрелял граф, и он же отключил экстрактор, дабы патроны остались в револьвере, но не успел их после убийства заменить.

– Вы не допускаете, что некто украл револьвер графа, выстрелил в несчастных людей, а револьвер подбросил?

– Возьмите его в руки, сударь, – пристав протянул револьвер мне. Я взял. – Вам не кажется, что данная вещица весьма тяжела? Все ж таки два фунта! Как же граф Свешников не заметил пропажи?

Я отдал ему револьвер со словами:

– Порой люди не замечают и более тяжелую пропажу.

– Сударь, вы так печетесь о графе Свешникове, что вызываете у меня уважение, – сказал он, положив револьвер рядом с часами. – Только ведь граф не отрицает убийства.

Это было новостью! Я положительно не знал, что делать и говорить в данном случае, лишь вымолвил с удивлением:

– Как! Он не отрицает? Он сознался в убийстве?

– Напротив. В убийстве он не сознался. Но и не отрицает.