Философ еще много десятилетий тому назад распознал зарождение ущербного состояния массового сознания — торжество заурядности, которое с неизбежностью востребует того же пошиба личности во власти. Конечно, те, кто в охотку голосует за партию «медведей», не хуже нашего ведают, что они, как есть, «ручные». Но только не лыком шиты! У них, уж поверьте, свой толк и потаенное во взгляде на сущее. «…Сейчас у заурядного человека есть самые определенные идеи обо всем, что в мире происходит и должно произойти, — чутко подмечал Гассет. — Поэтому он перестал слушать других. К чему слушать, если он и так уже все знает. Теперь нужно самому судить, постановлять и решать».

Вот и «медведи», в большинстве расстриги из аппаратчиков поздней КПСС — выходцы из советских мещан и мелких хозяйчиков, с поразительной легкостью и невозмутимостью фабрикуют законы. Как капусту шинкуют! И каждый раз с размаху бьют по карману малоимущих, не переставая при этом приговаривать, что пекутся о них денно и нощно. Эта «душевность», которую я прозвал «сердоболизмом», начинает почему-то одолевать «медведей» ровно в год выборов. Впрочем, какой с них спрос? Судьбоносные решения — исключительная прерогатива недосягаемого в своем величии ВВП! Он стал живым олицетворением нового типа партикулярного вождизма. Его норов политика отличен, я бы сказал, простецкостью подхода к самым сложным, драматическим подчас, политическим решениям, касающимся экономики, безопасности и финансов. И при том некому ему возразить, а все мнения и предостережения «со стороны» отметаются напрочь. Это о нем меткое замечание Гассета: «Нет такого вопроса общественной жизни, в который он, слепой и глухой, не вмешался бы, навязывая свои мнения». Самым обескураживающим подтверждением подобной скоропалительности стал его последний четырехчасовой диалог с нацией на всех телеканалах. Он выдержал на диво легко это испытание. Не потому ли, что откровения «лидера нации» вполне созвучны с образом мышления «человека толпы».