Все о'кэй.

Вегас не осудит. Вегас любит тебя.

Хочешь просадить деньги, хотя должен был отдать их жене или заплатить за учебу сына? Пожалуйста. И ты их просаживаешь.

Хочешь напиться с приятелями (они продают компьютеры и приехали сюда из штата Мудон, США, чтобы перекинуться в картишки)? Хочешь трахнуть шлюху-гея, потому что он похож на парня из старших классов, который тебе нравился, в чем ты никогда, даже сегодня, никому не признаешься – ни себе, ни жене, ни любовнице? Нет проблем. Утром Вегас простит тебя. Вегас еще не так умеет любить.

Делай, что хочешь. Будь собой. Здесь девочки, бренди и блэкджек. Все, что неправедно в остальном мире, праведно в Вегасе.

Джон не смотрел на свои карты. Смотреть на них – значит думать о них, а если он будет думать о них, – дернется, или улыбнется, или начнет прикидываться, что у него вовсе нет четырех выпавших ему королей. Но опытные игроки в покер умеют распознать, что кроется за таким подергиванием или улыбкой, а уж когда кто-то пытается выглядеть невозмутимо-безразличным, и вовсе нетрудно угадать его мысли: «Господи, блин, вот привалило так привалило!»

Поэтому Джон не смотрел на свои карты.

Он погладил их пальцем, разложил веером в руке, но на королей не смотрел. Не думал о них. Он думал о комнате, в которой находился. Грязная. Дешевая. Вся гостиница грязная и дешевая, ну да ладно. О таких местах не пишут, – они в самом сердце Вегаса, но туристические маршруты обходят их стороной, не рекламируют их и в брошюрках, вручаемых на выходе из аэропорта, – такие места для игры. Настоящей. С высокими ставками. И с высоким риском, ведь игра и риск неразделимы. Играть без риска – все равно что демонстрировать карточные фокусы какому-нибудь бар-мицва.

Однако сейчас Джон не думал ни о чем.

Он смотрел на… как, черт подери, ее зовут? Дина. Диндра. Грудь чуть ли не вываливается из лифчика, едва прикрытого топом. Чулки на резинке. Задница, с которой Джон съел бы даже дыню, а он ненавидел дыни. Такая девушка – девушка, знающая, где найти настоящую карточную игру, трахается как молодая необъезженная кобыла и сразу отключается, засыпая, после секса, не требуя продолжения ласк, такая девушка – почти совершенство.