Он грозил кровавым хаосом, упреками, что интеллигенция забыла бога и Христа. Он убеждал скорее, чем доказывал, что у русского народа никогда не было антагонизма с властью, что отноше­ния эти всегда зиждились на добровольном признании, сознательном, произвольном, а не вынужденном. Опи­раясь на такое положение, он разгромил тех, кто увле­кается западными формами и, в конце концов, горячо заключил, что «этому не бывать»…

И оглушительные рукоплескания были ответом на эту полумистическую проповедь о боге и Христе, о тлетвор­ной интеллигенции, о единении и любви…

— Этому не бывать! — повторяли слушатели.

Но да не радуется вдохновенный пророк тому, что слово его произвело впечатление… Радоваться рано, и вот почему: сто́ит припомнить только, чему и кому не аплодировала публика, чему и кому она только не сочув­ствовала, и затем так же скоро забывала, как скоро увлекалась. «Сербское» возбуждение еще у всех в па­мяти. Она очень шатка в своих мнениях, известная часть публики, и поймать ее на фразу легко, особенно во вре­мена чуть ли не повального недоразумения, когда только одна сторона может высказываться, а другая должна ожидать конца ее речей…

— Отличная речь… ах, что за речь! — говорила мне на другой день одна знакомая барыня.

— Что же именно вам в ней понравилось?..

— Всё… всё… И голос, и призыв к богу… Мы ведь, в самом деле, бога забыли…

— Ну, а еще что?..

— Вообще… И главное — так это хорошо… Кровавый хаос и стена, на которую надо опереться… Обноски циви­лизации, одним словом… «этому не бывать»… И ка́к он это сказал!

Много ли, мало ли в числе слушателей г. Аксакова было таких, как дама, о которой я вспомнил, судить не берусь; но если их было довольно, то поставь г. Аксаков в образец мирного и благоденственного жития хоть Ки­тай, и тогда гром рукоплесканий был бы наградой ора­тору. Искренность подкупает, вера невольно трогает лю­дей, имеющих такие же смутные понятия о предмете, как и сам проповедник… Расплывчатость, неопределен­ность, какая-то туманная даль, разукрашенная подлож­ной историей, может действовать на нервы и заставить на время забыть слушателя даже краткий учебник исто­рии г. Иловайского.