Нынче чуть ли не ежедневно читаешь эти два слова: «интеллигенция» и «народ». Кто такое «интеллигенция» и кто такой «народ», едва ли вам объяснят публицисты, противопоставляющие одно другому. По их словам, как будто выходит, что и Разуваев народ, а Грацианов — интеллигенция. Выходит, какое-то вавилонское столпотворение.

И что замечательно: больше всего кричат во имя блага народа те самые люди, которые не мало потруди­лись во вред ему и едва ли не более всех старались разъединению между ним и той частью интеллигенции, которая искренно хотела служить народу. Теперь «Московские ведомости» распинаются, конечно, за народ; а давно ли они, по поводу известного процесса, обвиняли защитника за то, что он на суде развернул правдивую картину положения мужиков?.. Те же нынешние народо­любцы, после процесса генерала Гартунга, между про­чим, написали следующие строки по адресу московской прокуратуры:

«Обвинение должно поступать несравненно осторож­нее и осмотрительнее, когда речь идет о привлечении к суду человека, пользующегося известностью и занимаю­щего видное положение в обществе, чем при возбужде­нии уголовного преследования против лиц темных, которым терять нечего»…

Такие различения — старая, знакомая всем песня. В одном случае — хвалится за добродетель и терпение русский народ, является образцом всех добродетелей, а в другом — это, мол, пушечное мясо или платежная сила, самим богом назначенная для уплаты податей и недоимок… Много разговаривать тут нечего!

И теперь, когда слова об «единении» повторяются с какою-то наглой назойливостью и как бы в упрек ли­бералам, все эти апостолы словно забыли, что именно в России стремление к этому единению (и притом бес­корыстнейшее) является заметным веянием, характер­ным для последнего времени. Оно сказывается не только в частных фактах, но даже и в различных общественных собраниях.