Я нашел многих из них, при моем осмотре военных лазаретов в зиму 1855 года, с от­мороженными в транспорте ногами…» И далее: «Я ни­когда не забуду первого моего въезда в Севастополь. Это было в позднюю осень, в ноябре 1854 года. Вся дорога от Бахчисарая на протяжении 30 верст была загромождена транспортами раненых, орудий и фуража. Дождь лил как из ведра, больные и между ними ампутированные, лежали по́ двое и по́ трое на подводе, сто­нали и дрожали от сырости; и люди, и животные едва двигались в грязи по колено; падаль валялась на каж­дом шагу; из глубоких луж торчали раздувшиеся жи­воты павших волов и лопались с треском; слышались в то же время и вопли раненых, и карканье хищных птиц, целыми стаями слетевшихся на добычу, и крики измученных погонщиков, и отдаленный гул севастополь­ских пушек. Поневоле приходилось задуматься о пред­стоявшей судьбе наших больных; предчувствие было неутешительно. Оно и сбылось».

Расстроенный неурядицей и массою злоупотребле­ний, встреченных им на театре войны, Пирогов после шестимесячного пребывания в Севастополе вернулся в Петербург, рассчитывая личным ходатайством изме­нить положение врачебного дела в Крыму, — но это ему не удалось, и он снова был командирован в Крым, от­куда возвратился по окончании войны и снова занялся прерванными научными работами.

В эпоху новых «веяний», обнаружившихся после крымской войны, вопрос о воспитании, как и следует, занял одно из главных мест среди других вопросов, вы­двинутых требованиями жизни. «Морской сборник», где в те времена печатались статьи, не пропускавшиеся об­щей цензурой, первый обратил на этот вопрос серьезное внимание. Появились статьи гг. Бема, Николаи и дру­гих и, наконец, статья Пирогова «Вопросы жизни», обра­тившая на себя общее внимание. Вот как говорил о силе впечатления, произведенного этой статьей, Добролюбов: «Они поразили всех — и светлостью взгляда, и благородным направлением мыслей автора, и пламенной, живой диалектикой, и художественным представлением затро­нутого вопроса.