После такой обработки, кажется, вам ничего более не остается делать, как только то, что пекущимся о вас хотелось, чтобы вы делали.

Это значит, чтобы вы, как струна, издавали извест­ный звук. А звучать для общей гармонии, согласитесь, есть высокое призвание. Чего, казалось бы, еще недо­ставало для вашего счастья и для блага целого обще­ства? Выходит другое. Выступив на поприще жизни, вы видите совсем не то, чему вас учили, и вам невольно приходит на мысль, что вы мистифицированы».

И вот знаменитый ученый, обративший на себя вни­мание высоконравственными взглядами на задачу воспи­тания, желавший, главным образом, в ученике воспитать «человека» и ставивший «убеждения» на надлежащую высоту, был приглашен в 1857 году занять место попе­чителя одесского учебного округа. Программа Пирогова была одобрена и на исполнение ее дано согласие… Не­долго он пробыл в Одессе и был переведен в Киев. С деятельностью его в Киеве читатели наши знакомы. Заметим только, что Пирогову приходилось бороться не только с клеветой, приходилось защищаться не только от нападений сверху, но и в самой среде педагогов встре­чать противодействия.

Отвечая на замечания, сделанные по поводу из­вестных «Правил о поступках и наказаниях», у Пи­рогова вырвалось следующее печальное признание, свидетельствующее, с какими препятствиями ему приходилось бороться:

«Вправе ли мы требовать от наших педагогов высо­кого призвания, опыта жизни, самоотвержения, хри­стианской любви и трудного искусства индивидуализи­ровать? Откуда могут вдруг взяться у нас такие лич­ности? Кто вел, кто приготовил их этим путем? Где и у кого могли бы заимствовать образец высоких качеств? У прежних ли их наставников, в жизни ли общества, в окружающей ли их среде, в семье ли своей, в воспита­тельных ли заведениях?..