Если рядом с президентским кабинетом – ты человек хороший, если твой кабинет в отдалении – не очень, а если и вовсе на другом этаже, то с тобой и здороваться не обязательно. То же, кстати, было и при дележе автотранспорта. Если у тебя машина из гаража особого назначения – ты человек. А если из гаража Белого дома – тебе при встрече можно просто кивнуть, другого ты не достоин: А какая связь у тебя? Первая „вертушка“ есть? А телефон с надписью „президент“ для прямой связи с „самим“? Нет? Ну тогда гуляй себе. Уже в начале 92-го года я понял, что тут серьезной политикой и не пахнет. Начиналась большая дележка собственности: Но о том разговор особый. Сейчас, кстати, мы начинаем снимать многосерийный телевизионный фильм по моему сценарию о нравах, царивших в коридорах российской власти того времени. Я убежден, что именно из тех дней и лет выросло то, что мы пожинаем сегодня и в экономике, и в политике, да и просто в жизни. А я видел это все своими глазами.» («Труд-7», 9 декабря).

Уход из Кремля для Вощанова оказался очень непростым, можно сказать, что он был своеобразным заложником. Вот как он сам это комментирует: «Я все-таки, при всем при том, что был пресс-секретарем, еще возглавлял службу стратегической информации президента. Она только формировалась и была малоизвестной, но на нее были замкнуты все информационные потоки – РИА „Новости“, ТАСС, МВД, тогдашнее КГБ, разведсеть. Ее задачей было объективно информировать президента о происходящем в стране, в отдельных ее регионах и давать рекомендации, что можно предпринять для того, чтобы эта ситуация складывалась более благоприятным образом. Конечно, я был очень информированным человеком в Кремле. Знал о том, что происходило и, в том числе, о потаенных сторонах жизни многих-многих российских чиновников. Поэтому, когда я услышал „Иди и делай то, что тебе царь велел!“, я приехал домой, собрал чемоданчик и в этот же день улетел из страны.