— Странная у вас мораль, — заметил судья.

— Я соблюдал общепринятые нормы морали, — важно ответил подсудимый.

— Что вы хотите этим сказать? — строго спросил судья.

Тут подсудимый повернулся к присяжным заседателям и, повысив голос, заговорил:

— Каждый человек имеет право на самозащиту. Ведь даже наше правительство и армия исходят из того, что если вторжению наших вооруженных сил в другую страну препятствуют, то следует применить оружие. Это жз самозащита, как вы сами понимаете. И когда привратник банка не дает мне пройти к кассам и, более того, грозится выбросить меня на улицу, то в таком случае я вынужден защищаться, то есть стрелять в него. Ведь с точки зрения морали это всецело оправдано. К тому же, по-моему, смешно поднимать шум из-за какого-то негра.

— Как, разве привратник Алек Кэррол негр? — спросил судья.

— Ну, разумеется, он чернее лакрицы.

— Это обстоятельство несколько меняет характер дела. М-да. Еще пару вопросов. Для чего вы повязали лицо шарфом в фойе банка?

— Я просто следовал общепринятой в нашей стране моде.

— Что вам нужно было у касс банка? Вы собирались внести сбережения?

— Еще чего! Я хотел ограбить банк…

— И собирались применить для этого оружие?

— Угрожал бы только в том случае, если бы мне отказались вручить кассу добром. Ведь в таком случае я вынужден был бы прибегнуть к самозащите. Но этот негр спутал все мои планы.

— Присяжных заседателей прошу пройти в свою комнату. Допрос окончен, сказал судья.

На следующий день Томас Уайт вновь предстал перед судом. Жюри вынесло приговор, и судья зачитал его звучным голосом: