В книгах «Обитель забвения» (1932–1933 гг.) и «Воззвания» (1934–1935 гг.) мишенью все более гневных выпадов Сернуды становится общество, в котором живет он уже после отъезда из Испании:

Взгляни на выбитые в мраморе каноны О том, что есть рассудок, польза, красота, Послушай, как они свои диктуют всем законы, дают определения небесному, любви… Смотри, как поколение за поколеньем, Безумные, они стремятся возвести громаду замка на песке… И это — те, мой брат, среди которых Я в одиночестве к своей шагаю смерти. («Слава поэта»)

Духом протеста, который усиливается в результате тягот, пережитых Сернудой во время гражданской войны, проникнуты, как мы увидим, все произведения, написанные им в изгнании. В качестве примера достаточно привести отрывок из книги «Жить, не живя» (1944–1949 гг.):

За ними следуют другие, машинально повторяя Заученные действия, незыблемость которых Всегда подкреплена стремлением к наживе. Толпа, уже для размножения разбитая на пары, Стоит перед вратами рая, что неотличимы от тех, которые скрывают царство смерти. («Дерево»)

Другим примером может служить одно из наиболее значительных его стихотворений из сборника «В ожидании рассвета» (1941–1944 гг.), в котором поэт, невзирая на оскорбления и пренебрежение со стороны современников, гордо заявляет о своих убеждениях:

За счастье быть верным себе и немногим друзьям Ты в жизни и смерти заплатишь немалой ценой, Никто не поймет, что быть не таким, как другие, Почетней, чем зваться с другими толпой. («Похвала людей»)