— Ш-ш-ш, — тяжело дыша, прошептала она. — Ты разбудишь Тодора.

Но маленький ангел крепко спал.

Позже, гораздо позже, я бросил в очаг еще несколько поленьев. Анналия достала кувшин медовухи. Мы сидели перед очагом и пили ее маленькими глотками. Сладкий напиток согревал нас не хуже огня.

— Через несколько дней ты уедешь?

— Да, — кивнул я.

— Я бы хотела, чтобы ты задержался дольше. Но у тебя важные дела, не так ли?

— Да.

— Расскажи мне, куда ты направляешься.

Я взял ветку из кучи дров и на полу нарисовал примитивную карту. Анналия с интересом смотрела на нее.

— Вот Македония. Это Кавадар, Скопье, Тетово. Вот это, линия к югу — граница между Грецией и Югославией. Вот другие республики Югославии: Хорватия, Сербия, Босния-Герцеговина, Словения и Черногория. Это Белград, столица.

— Вижу.

— Восточнее находится Болгария, над ней — Румыния. К западу от Румынии — Венгрия, а выше — Чехословакия и Польша. Видишь?

— Да. Ты едешь в Польшу?

— Дальше. Вот здесь, выше Польши и к востоку, находятся три маленькие страны. Сначала Литва, потом Латвия и Эстония. Они — часть России.

— Значит, ты едешь в Россию? — у нее перехватило дыхание. — Но ведь в России очень опасно.

— Они — такая же часть России, как Македония — часть Югославии.

Это Анналия поняла.

— Они тоже готовы бороться за свободу? И ты собираешься устроить там революцию?

— Надеюсь, что нет.

— Тогда почему ты едешь туда?

— Чтобы вывезти из Латвии одного человека.

— Уехать из Латвии трудно?

— Практически невозможно.

— Это опасно?

Я ответил, что опасность невелика. Вероятно, моему голосу недоставало уверенности, потому что она пристально посмотрела на меня и сказала, что не верит. Но мы оставили эту тему, выпили еще медовухи и поговорили о борьбе Македонии за свободу, красоте нашего сына и жаре любви.